Can the dogs of the Moscow streets eat my heart?  And other important questions. Могут ли собаки на московских улицах  съесть мое сердце? И другие важные вопросы.  In Ehlish с русской транскрипцией.15'40

Special thanks to Lena Uporova and Andrei Allakhverdov, FNR, and Podstantsia.

Спасибо Наташе Копелянской за перевод.

Фото — MaxIm
_______________________________________________________________

ОПЕРАЦИЯ "МОРКОВЬ". Nicole Burgund

Она была чем-то средним между бабочкой и мотыльком. Темно-коричневый бархат крыльев, на каждом кончике по желтому и фиолетовому глазу. Она сидела вровень со стеной, абсолютно неподвижно. Безжизненна.

Мой первый приезд в Москву, январь 1998 года. Большая, лохматая собака спит на станции метро, от ее дыхания образуются маленькие клубы пара. Кто-то положил морковку рядом с ней. Это было первым впечатлением от Москвы как от резкого сочетания противоположностей: грубости и нежности.

Когда я вернулась этим летом, я сначала не увидела их. А потом наоборот, видела их повсюду: прекрасные собаки, бегающие, играющие, спящие. Я видела их стаи на переходах, они ждали, когда зажжется зеленый. За бейсбольным полем МГУ живет стая волшебно прыгающих собак, которые прыгают высоко вверх, поджимая все четыре ноги. Они перелетают через высокую траву и исчезают в деревьях. Но какими бы очаровательными и умными не казались мне эти собаки, они разбили мне сердце. Что я могу сделать для них? Я приняла просто решение: купить пучок крупной морковки у бабушки на рынке и носить его с собой, чтобы кормить собак. Мои детские воспоминания о нашей немецкой овчарке, грызшей морковку на заднем дворе, говорили мне, что это отличная идея.

Сначала все было как-то невпопад. Либо я забывала морковь, либо не видела собак. Как-то днем я проходила мимо трех или четырех красоток, который нежились на послеполуденном солнце перед МГУ. Мое приближение заинтересовало их, но когда я бросила им морковь, никто даже не шелохнулся. Потом я увидела в траве пару костей, обглоданных до белизны, но еще с каплями крови. Может быть, они позже проголодаются?

Пару раз я совсем пала духом. Я все поняла. Многое изменилось с тех пор, когда я жила в Москве в 1998 году и считала, что морковка будет считаться хорошим угощением. Но даже если бы я хотела покормить их мясом, с чего мне начать? Я не ем мяса, у меня нет лишних кусочков. У меня даже нет холодильника – если я куплю мясо и не увижу собак в этот же день – мне придется его просто выбросить. На протяжении нескольких недель морковь лежала в полиэтиленовом пакете в моей комнате. Наконец, я решила, что надо ее все-таки раздать, поэтому в тот же день я открыла пакет. Собака №1: оставила мой пакет, как только светофор переключился на красный. Она осталась стоять на тротуаре и выглядела весьма взволнованно. Отчетливо понимая, что я делаю, и сознательно став предметом для насмешек на этой переполненной улице (с русскими тяжело говорить о вегетарианстве, уж не говоря о том, чтобы кормить диких собак морковкой), я вытащила из сумки маленький кусочек. Когда я протянула морковь собаке, она вздрогнула и отступила. Я осторожно бросила его. Она понюхала его, затем снова посмотрела на меня. Результат был ожидаем. Остаток дня прошел более-менее в том же духе. Собака перед забором из металлолома; собака, которая стремительно передвигается на трех ногах; длинношерстная, черно-белая, которая лаяла на трехногою. Я, правда, надеялась, что может быть после первого безразличия, какая-нибудь из собак вернется и найдет мою морковь. Но сильно сомневаюсь. Я прошла через захламленный двор еще пару раз, морковь все еще лежала там, грязная и никому ненужная.

Здесь (в России) не очень просто понять, как люди относятся к животным. Тут очень любят выдуманных животных: героев сказок, картинки на чашках и шоколадках, это предмет бесконечного количества картинок на Арбате. В реальности москвичи весьма хорошо осведомлены о проблеме бездомных животных. Часть проблемы, как мне кажется, состоит в сопротивлении идее кастрирования домашних животных, хотя я не слышала, чтобы люди вообще обсуждали этот вопрос – где найти Боба Баркера, когда он нужен (Боб Баркер – ведущий известного телешоу в США, каждое из которых он заканчивал словами – не забудьте позаботиться о своих птомцах)? В метро я видела рекламу с известной цитатой из Сент-Экзюпери «Мы в ответе за тех, кого мы приручили». И еще я прочла российско-советский рассказ Виктории Токаревой «Кошка на дороге».

Однажды вечером, я проходила через двор общежития МГУ и услышала страшный звук. Я посмотрела вокруг и увидела, что кошка оказалась снаружи окна на 4-этаже. За занавесками горел свет, может быть, кто-то случайно закрыл окно. Я подошла к охранникам и как могла на ломаном русском постаралась объяснить ситуацию; ничего не получалось. Молодая девушка-охранник сказала мне очень раздраженным и безразличным тоном «И что вы хотите, чтобы я сделала по этому поводу?» «Ну, можно пойти постучать в дверь…? Кошка мучается, она кричит и плачет», — говорю я. В этот момент старший охранник-мужчина, который до этого усиленно что-то писал, вступил в разговор. «Кто плачет?» «Кошка», — саркастически ответила девушка. В охраннике, слава богу, оказалось чуть больше сочувствия, если не к кошке, то ко мне, и отправил меня на дежурный пост милиции. У милиционера было детское лицо 18-летнего мальчика, который возможно, еще не бреется. Он спокойно и терпеливо выслушал мою странную историю, переспросил про этаж и комнату, где за окном сидела кошка, ни на мгновение не дав мне понять, что я глупо себя веду. Кажется, он пообещал разобраться с ситуацией. К тому времени, когда я шла обратно через двор, окно было открыто. Кошка сидела в нем с довольным видом. Ситуация разрешилась. Но что-то в ироничном ответе девушке вызывало во мне странное чувство. Еще несколько дней я представляла себе, как и что я бы ей ответила, вместо того, что сделала на самом деле, просто поблагодарив мужчину-охранника и проигнорировав ее, как будто упрекнув…

Насколько я помню в рассказе «Кошка на дороге» главный герой спотыкается о котенка, который бродит по санаторию, где отдыхает. Он кормит кошку некоторое время, а потом пытается взять ее к себе в санаторий. Но контролер на входе говорит ему, что животные не допускаются. Не говоря ни слова, он поворачивается и выносит котенка обратно на улицу. Когда котенок пытается пойти за ним, он бросает в него камнем. В конце концов, котенок уходит, а он уезжает. Конец. Когда я рассказала историю о кошке в окне общежития своему русскому приятелю, а он спросил, почему же ты сама не пошла и не постучала в дверь. Я ответила, что думала — мне нужен пропуск в другие части здания. Нет, ответил он, в таком случае нельзя ждать разрешения. Если будешь спрашивать, получишь отказ. Ты просто должна действовать и все. Забота о животных связана с разрешениями. Ведь формально они запрещены (хотя вокруг их очень много), и люди часто считают, что забота о любом животном, даже если оно не твое, является своего рода преступлением.

В рассказе кошка, которую прогнали в лес, вскоре умирает. Как рассказал мне приятель, в Москве уличные кошки живут не больше года. Собаки – около двух лет. Почему же мужчина не настоял на том, чтобы принести котенка в санаторий?

Было 8 утра, я собиралась поставить чайник, когда я увидела ее. Я подобрала и осторожно положила себе в карман. Теперь она лежит на моей полке. Когда я впервые увидела ее, я была потрясена явной странностью ее присутствия в этом месте. Теперь я размышляю об ее странном, тихом уходе. Что явилось причиной? Утратила ли она надежду найти путь наружу? Было слишком холодно? Или она слишком устала? Насколько тщательно она исследовала ковер в прихожей, ища самое надежное, спокойное место, где можно было бы умереть? Может быть, она умерла в воздухе? А может быть, летала, летала, а в последний момент, легко опустилась на пол?

Однажды ночью, после того как я долго наблюдала за одинокой собакой в тени деревьев, я размышляла о том, что может быть, я просто все выдумала и все не так уж неправильно. Возможно, они на самом деле просто часть дикой природы, просто гораздо более заметны. Большинство из них отлично справляется с ситуацией. Вот, например, та собака, на которую ты смотришь. Но мы не можем сюда включить тех, кого сбило машиной, больных глистами, тех, кого бьют и убивают пьяницы и злые люди или тех, кого (как недавно написали в газете) зажарили на местном барбекю. Но возможно, возможно, я просто проецирую мои воспоминания о своих собственных собаках на тех, что находятся здесь, вокруг меня. Может быть, мне стоит относиться к ним также как и к белкам.

Но единственные белки, которых я видела в Москве, сидели в клетке в парке Мандельштама. Этот парк носит имя другого Мандельштама, не того великого поэта Осипа Мандельштама, который подвергался гонениям и умер по дороге на Колыму в 1938 году. Раньше в Москве не было ничего, посвященного ему. Наконец, прошлой зимой, 70 лет спустя после смерти, на Китай-городе был сооружен мемориал. Он находится на тихой, укромной, небольшой площади, с бронзовым бюстом, цитатами из его стихов и условным надгробным камнем.

В автобиографической повести Исаака Бабеля «История моей голубятни» есть момент, когда во время погрома на Украине, взрослый мужчина берет птенца у мальчика и бьет им по лицу со всей силой. Мальчик чувствует, как птичьи внутренности стекают по его лицу, смешиваясь со слезами. Бабель был расстрелян КГБ в 1940 году.

Недавно я проходила мимо маленького, самодельного мемориала двух людей, убитых в январе этого года – адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой. Странно, если это случилось здесь. Ниша, дверной проем, который, кажется, не используется. Несколько белых ступеней с влажным ярким мхом на них. Две фотографии защищены разбитым стеклом и пятилитровой пластикой бутылкой воды, в которой стоят цветы. Я добавила 2 белых розы. Не могу поверить, что она была так юна.

Я не уверена в том, нужно было поднимать безжизненного мотылька и хранить его на своей книжной полке. В моем воображении я составляю ему компанию. Но смогли бы вы накормить тех собак морковкой? Может быть это просто напоминание, чтобы не забывать. Я не уверена в памяти.

Операция «Морковь» провалилась. Но, несмотря на то, что я уже готовилась к отъезду из Москвы, я применила новую, возможно, более логичную, тактику. Прошлой ночью я покормила трех собак около метро «Университет» сухим кормом. Я несколько волновалась, потому что а) им могло не понравится и б) им могло очень понравится и тогда они могли начать драться. Они подошли с видом одновременно грустным и надеющимся, так умеют только собаки. Я положила несколько кусочков на землю, они понюхали их, как будто раньше никогда не видели собачьего корма, а потом – чтобы выдумали? – съели его без остатка. Чувствуя некоторую неловкость, и не зная как лучше поступить, я просто оставила пакет как некую импровизированную миску, а они мирно окружили ее и начали жадно есть.
 

Комментарии